Этот рассказ посвящен снеголавинной станции Тюя-Ашуу, где я в 1989 году проходил стажировку, а  в 1991 году проводил испытания прибора для поиска людей в лавинах «Пурга», разработанном и изготовленном на авиаремонтном заводе в Серпухове, под моим руководством.

Ужинаем, и размышляем: завтра утром, как только рассветет, продолжим спуск. Ага! Как же. Проснулись. Прекрасная погода. Я пошел делать завтрак, я был в том походе Завхозом. Достали гитару. Короче вместо 5 часов утра, начали спускаться дальше часов в 11. Спустя шесть часов. И снова спускались практически до темноты, вешая веревки. Палатки разбили прямо на леднике, отойдя от опасного склона. В долину мы пришли на следующий день к вечеру. В общем, тот поход закончился благополучно, все остались живы и целы. Но какие-то сомнения в душу закрались.

Рассказал ему суть проблемы. Что, для начала занятия созданием приборов для поиска людей в лавинах, хотел бы посетить снеголавинные станции, и затем пройти на одной из них стажировку. Он написал рекомендательные письма начальникам двух снеголавинных станций на трассе Фрунзе - Ош, за что я ему премного благодарен. И на следующий день я отправился в путь, без всяких навигаторов. Первая остановка была на станции Туя-Ашу, где меня приняли очень приветливо, за что я также благодарен начальнику станции Щуркину, имя, к сожалению не помню. На следующий день, он провел со мной экскурсию по лавиноопасным склонам, а они были в то время без снега (был август). Я договорился с ним, что если будет возможность у меня и если он не против, я бы хотел приехать сюда зимой, увидеть реальную обстановку и вообще понять – что такое снего-лавинная служба.

Наступил третий год моей преподавательской деятельности. Стало намного легче работать, и я уже мог планировать учебный процесс, так что зимой в феврале мог выделить один месяц для посещения снеголавинной станции в Киргизии. В этом мне также помогла наш завуч Людмила Ивановна Егармина. Она меня еще давно, когда я учился сам в техникуме, учила электротехнике и ее любимое выражение «Фейсом об тейбл» я до сих пор помню.

Наступил февраль. Я собрал рюкзак, взял лыжи «Бескид», комплект радиодеталей, паяльник, и поехал в аэропорт Домодедово. Оттуда самолетом до города Фрунзе. Во Фрунзе посетил управление гидрометслужбы, посетил снеголавинную службу, согласовал свою поездку с руководством, и через Беловодку, отправился на перевал Тюя Ашуу. Здесь еще надо сказать, что в предыдущий год я познакомился с первым начальником снеголавинной станции Тюя Ашу товарищем Маречеком. Очень интересным человеком. Альпинистом, исходившим всю Киргизию, чехом, который в 20-е годы приехал помогать строить СССР.

Вот и снеголавинная станция. До нее, от южного входа в туннель идет вверх тропа. С сотрудниками станции и ее начальником я познакомился еще летом. Так что проблем в общении не было.

Поселили меня жить в комнату с лавинщиком - инженером Сашей. В изголовье моей кровати стоял молочный бидон с брагой. Саша с гордостью сказал, что где-бы он не работал, на какой станции, он всегда запускал самогонный аппарат. Инженер! Что Вы хотите. Пишу эти воспоминания спустя почти 37 лет. Некоторые события и лица, вижу как наяву.

Постепенно втянулся в жизнь станции. Раза два – три ездил в поселок вниз, в Сусамырскую долину. По трассе Фрунзе Ош несколько раз в неделю ходило маршрутное такси – трехосный грузовик высокой проходимости с большой пассажирской кабиной человек на 30 – 40. Ездил я туда обычно позвонить домой, сказать что жив здоров. В те годы спутниковой и мобильной связи еще не было. Но связь из поселка с Москвой была великолепная.

Также в программу входило посещение книжного магазина. Выбор книг в то время там был великолепный  - и Булгаков и Мрина Цветаева, и московские издательства и местные.

После очередного визита, когда я там прикупил том Булгакова, до сих пор у меня хранится, я на два дня засел за чтение.

Отвлеклись от основной темы нашего повествования.

Где-то через день, после моего прибытия на станцию, начальник мне говорит – ты радиотехник, нам надо починить радиоприемник. Притащили мне в комнату радиолу «Эстония». Такие радиолы, как я понял, стояли на  всех гидрометеостанциях Киргизии.

Инженер Саша начал писать отчет о снегомерной съемке. А так как он эти снегомерные рейки и в глаза не видел,  то процесс заполнения журнала снегомерных съемок проходил следующим образом. Он открыл журнал, взял карандаш и задумался. Его слова; "Значит так, в этом году снега выпало побольше. Поэтому за основу берем прошлогодние показания, и  по 15 - 20 сантиметров прибавляем."  Я был   очень удивлен, какая интуиция у человека! Какой опыт! После заполнения журнала, была составлена радиограмма, и отдана радисту Мише, для передачи в Киргизский Гидрометеорологический центр, а оттуда данные , собранные с других снеголавинных станций республики, объединялись, и передавались в Москву, а из Москвы затем во Всемирную Метеорологическую организацию. Каков там у нас процент правдоподобности прогноза? 100 %! Про другие станции сказать не могу, не был.

Самолет у меня был на следующий день, и я на ночевку поехал на базу альплагеря "Ала-Арча", известное место у туристов и альпинистов. Перед сном я открыл дверь комнаты, какое-то было предчувствие. А московский альпинист все время ее закрывал. И под утро прошли небольшие толчки.  Маленькие, маленькие, но неприятные.